.

Рабочие смиренно гнут спины под землёй, женщины стоят за прилавками немногочисленных магазинов, молодёжь бессмысленно транжирит жизнь на улицах. Однажды в руках Дика оказывается старинный пистолет, что мгновенно приводит к ломке ещё и без того несформировавшегося мировоззрения. Парень отчётливо начинает понимать – пацифизм и гуманизм возможны лишь при наличии в кармане огнестрельного оружия. Дик организует тайный клуб «Денди», в котором юные создания будут оттачивать стрельбу по мишеням, не забывая при этом центральный постулат организации – никогда не обнажать своих «мечей». Конечно же, к финалу картины пистолеты заговорят. Концовка превратится в жестокое месиво, по эмоциональному накалу значительно превосходящее глянцевые голливудские стрелялки. Впрочем, можно ли было ждать чего-то другого от Триера, открыто демонстрирующего свою любовь-ненависть к США? Скорее всего, нет. Образ заокеанского рая, продвигаемый международными блокбастерами, должен быть разрушен раз и навсегда – благородная задача, которой можно посвятить несколько лет своей жизни. Куда более лояльный Винтерберг не мог ни осознавать этой ловушки, и умело сместил акценты, предав истории притчевый антураж. Главное в «Венди» не место действие, а само действие, не «где» и «кто», а «что» и «как». Когда речь заходит о таких изначально сложных темах как пацифизм, нет ничего проще, чем удариться в пафос, приправленный режиссёрским тщеславием. Постановщиков, кому удалось вынести на себе эту непосильную ношу – говорить доступно о сокровенном и неуловимом, можно пересчитать по пальцам. Томас Винтерберг, вооружившись сценарием одного из крупнейших режиссёров Европы, снял правдивый кинопамфлет о деградации ценностей, автоматически ведущее к деградации самого общества. Получилось это у Винтерберга легко, с помощью едва уловимых штрихов, благодаря невидимым «заметкам на полях». Режиссёр победил сценариста, талантливо изъяв тяжеловесные нравоучения, но оставив цельный сюжетный каркас. Смотреть «Дорогую Венди» можно всем без исключения: пацифистам, владельцам огнестрельного оружия, киноманам, любителям закрученного сюжета с неизбежным «пиф-пафом» в конце и т.д. Винтерберг подобрал ключи к максимально широкой аудитории своего детища. Каждый возьмёт столько, сколько сможет унести …

На Московском фестивале прошли тени прошлого
В конкурсе Московского кинофестиваля показали фильмы из Узбекистана и Дании. Оба дают хороший материал для наблюдений: куда и зачем идут национальные сообщества или их кинематографии.
Когда долго не видишь человека, с печалью или радостью отмечаешь, как он постарел (возмужал, поумнел). С узбекским кино мы не встречались много лет, но еще жив в памяти мощный накат его «новой волны» с удивительно свежими по языку и мироощущению картинами. Национальная кинематография переживала взлет, в ней возникли новые герои — молодые ученые, поэты, интеллигенты. На «Узбекфильме» появились мастера, о которых вскоре узнал весь мир.
Режиссер нынешней конкурсной ленты «Девичий пастух» /Erkak/ (2005) Юсуп Разыков по первой профессии драматург. В новом Узбекистане он занял пост директора студии «Узбекфильм» и снимает картины уже как режиссер. Его лента и по мироощущению и по языку производит впечатление резкого рывка назад. Перед нами снова патриархальный Узбекистан с убогими мазанками, ведомый уже не знаниями, которые принес ХХ век обновления, а верованиями и муллами. И нравы здесь словно списаны из пьес какого-нибудь узбекского Островского (есть даже эпизод, почти буквально воспроизводящий сцену из «Грозы» с байками про людей с песьими головами).
В родное село приезжает наглый «новый узбек», который потусовался за границей и теперь хочет вернуть семью, размахивая пачками долларов. Его младший брат 13-летний Джамшид пасет овец, опекает невестку и переживает первую любовь. Есть также красавица с всегда потупленным взором. Но ничто в сюжете не способно "зацепить" зрителя и вести его по фильму — картина аморфна и анемична. Видно, что актеры работают с режиссерского показа. Это тот тип «восточного кино», где в порядке местной специфики героев заставляют со значением произносить банальности, и актерам ничего не остается, как играть не образ, а конкретную фразу, работая в духе театра мимики и жеста: пощипала девушка уголок платка — застеснялась, значит. Словно на свете не было ни Станиславского, ни даже Ишмухамедова с Файзиевым.


После этого фильма картина Томаса Винтерберга, последователя и соратника Ларса фон Триера, кажется чудом профессионализма. В его фильме «Дорогая Венди» /Dear Wendy/ (2005) есть вторые и третьи планы, есть бэкграунд, есть накопление количества, которое переходит в качество, и соответственно есть трагическая кульминация. Правда, нет убедительности — но это уже идет от стандартного «пунктика» Ларса фон Триера, который здесь выступил сценаристом, — его теоретического «антиамериканизма». Перед нами вновь триеровская концепция растленной Америки, где все не слава богу, даже души прекрасные порывы. Поэтому картина слегка смахивает на пробную заготовку к «Догвиллю» /Dogville/ (2003).
Боящийся путешествовать Триер свои представления о заокеанской империи зла черпает, как всегда, из кинофильмов. На этот раз его вдохновила, судя по всему, лента Майкла Мура «Боулинг для Колумбины» /Bowling for Columbine/ (2002), где бичевалась патологическая любовь Америки к оружию. Мур пользовался документальными телесъемками трагедий, когда школьники расстреливали своих одноклассников и учителей. Триер переводит все в ранг художественного кино, идя по стопам «Слона» /Elephant/ (2003) Гаса Ван Сэнта. Но все равно кончает «Догвиллем», словно репетируя сцену вожделенного уничтожения героиней маленького американского городка.
В «Венди» действие протекает тоже в американском городке — шахтерском. И снова, как в «Догвилле», если не знаешь, что это Америка, можно подумать, что перед тобой Дания или Англия — если не считать шерифа, тут все европейское, включая фирменную сумрачность стиля. И на роль главного персонажа Дика выбран Джейми Белл, типичный англосакс, который в ковбойской шляпе напоминает заигравшегося подростка.
Итак, растет хороший парень Дик, переживший утрату отца, убежденный пацифист. Но когда в руках у него случайно оказывается пистолет, он ощущает к нему мистическую тягу. И оружие постепенно подчиняет себе подростка, меняет его мировоззрение. Он из самых добрых побуждений организует тайное общество «Денди» с ритуалами, пристальным изучением сквозных ран и кодексом чести, который не позволяет обнажать оружие за пределами шахты-тира. Но тенденция уже ясна, и понятно, что оружие однажды выстрелит, причем в человека.

Как в «Догвилле», все происходит в тесном пространстве городской площади, о нем же напомнит склонность в разгар практики напоминать о теоретических разработках в виде графиков. Финал представляет собой сущую симфонию огня, когда грохот выстрелов сливается с патетической «Глори, аллилуйя!». То, что сыр-бор разгорелся по более чем абсурдному поводу, надо списать опять же на счет американской глупости. Аплодисменты.
Винтерберг простодушней Триера и воспринимает его теории всерьез. Поэтому в его картине есть несвойственный «Догме» психологизм, есть хорошие актерские работы. Джейми Белл, получивший высший приз Англии «Бафта» за роль мальчика-танцора в «Билли Элиоте» /Billy Elliot/ (2000), здесь заметно возмужал и подает серьезные надежды как актер. Его соратники по «Денди» колоритны, но типажи взяты, по-видимому, из мюзикла «Оливер!». Хотя есть один афроамериканец, бандюга по призванию, который пришел из картин Майка Ли. Фильм был бы почти хорош, если бы не мощный привкус литературщины, крайне удаленной от более сложной и менее публицистически предсказуемой реальности. Датское кино, которое, помнится, так озаботилось правдой жизни, подает пример сугубо теоретического к ней подхода.
А если забыть о клятой Америке, то «послание» фильма вполне универсально: теория непременно станет однажды практикой, а игра с оружием обязательно приведет к катастрофе. Не подписаться под этим трудно.

Начитанный сирота (Белл) из шахтерского городка посреди великого американского Ничто приобретает (при марк-твеновских по комизму обстоятельствах) офицерский револьверчик времен Войны Севера c Югом. Годы спустя он случайно понимает, что ободранная железка — не игрушечная, обретает патрон, впервые стреляет в воздух и, пораженный испытанным, создает из таких же, как он, малолетних изгоев «Клуб денди» — помесь секты со стрелковой секцией.
Дети дают пистолетам имена (так револьвер становится Венди), исповедуют непростой для понимания окружающих вооруженный пацифизм и достигают каких-то невероятных успехов в собственно стрельбе: девочка предсказывает траекторию рикошета, мальчик бьет в цель с завязанными глазами. Походка вчерашних неудачников становится твердой, во взгляде читается металл, местный шериф (Пуллман) аккуратно пытается привлечь их на свою сторону. Сценарий фон Триера по содержанию — чистейший социальный фарс, но написан как история любви: первый выстрел — как потеря невинности, счастье обладания, муки ревности. В какой-то момент герой мучительно спиливает своей возлюбленной прицел и мушку, чтобы соперник не мог из нее стрелять. Любопытно, знает ли фон Триер старый ковбойский анекдот про «Джонни, спили мушку»? Судя по финалу, где взрослый мир приходит пробовать юных идеалистов на прочность, — знает.
Вообще, в истории о юных самураях-теоретиках трудно не увидеть немного ерническую автобиографию самих Триера с Винтербергом, приуроченную к десятилетнему юбилею их собственного денди-клуба — Dogme?95. Формалисты, догматики, ревнители чистоты методов и любители культурных манифестов со многими параграфами (свод правил пистолетопоклонников читается слово в слово как «обет целомудрия» участников Догмы) — Триер и Винтерберг попадают с завязанными глазами в такие места, про которые другие даже и не знают. Вооруженный пацифизм — такой же философский оксюморон, как кровавый гуманизм Догвиля, пистолет дает осечку, когда помыслы стрелка — о постороннем. Местами смешная, местами смехотворная, «Дорогая Венди» — про то, что идеалы никак не связаны с тем, что принято называть умом; что в возрасте Винтерберговых героев почти у всех есть идеалы и принципы, но по мере взросления они проходят, как проходят прыщи. Фон Триер знает — ему, как человеку, дожившему с принципами до сорока, теперь, наверное, совершенно не с кем поговорить, кроме Винтерберга.

• В сценарии к «Дорогой Венди», написанном Ларсом Фон Триером, героям около двадцати лет, но режиссер Томас Винтерберг решил сделать их подростками. Триер идею одобрил.
• Сценарист и режиссёр «Дорогой Венди» утверждают, что фильм не содержит скрытой агитации против оружия и рассказанная история не является политической аллегорией на тему «оружие в США».
• В картине использованы многие песни популярной в 1960-е годы британской поп-рок группы The Zombies (She's Not There, Time of the Season и другие).